Я не пугаю ребенка

Я не пугаю ребенка. Не выдумываю сказки о мифических бабайках, Бабках Йожках, не корректирую поведение сына с помощью монстров и не отдаю его злому дяде. Под люками у меня не живут бабайки, для усиления аппетита я не отдаю его Кощею, когда ребенок не хочет днем спать и вести себя тихо-мирно — за ним не приходит дядя с монстром в обнимку. Просто я не вижу смысла в таком воспитании…

Мама — это любовь, мама — защита, мама — сила. Какой смысл в маме, если она в любой момент готова предать? Я всячески повторяю сыну: «Мама тебя любит, мама тебя защитит». Мама равно безопасность, папа равно защита. О какой защите и безопасности может идти речь, если самые близкие готовы тебя отдать Бабе Яге в любую секунду. За плохое (чаще всего просто детское поведение), за отсутствие аппетита (потому что жарко, невкусно, надоело одно и тоже), за отсутствие сна (потому что я могу уснуть, а столько всего крутого произойдет), много поводов можно найти, только ребенку от этого не легче. Да и родителям.

Comfort-Friend.jpgНедавно меня спросили: «Чего боится Богдан?» Он убегал и его нужно было остановить. «Ничего», — ответила я. Я слукавила. Богдан боится жуков, змей, резких звуков и незнакомых стариков. Этим я его не пугала. Он сам начал бояться. «Я не пугаю ребенка», — добавила я. «Просто у тебя не было повода», — ответили мне.

Как это не было? Вагон и маленькая тележка. Миллион поводов отдать его Кощею. Просто я не вижу в этом воспитательного смысла. «Страшилки» работают. Правда работают. Дети в секунду становятся шелковими и послушными от страха. Но есть в «страшилках» несколько побочных эффектов. Первый — недолговечность. Сколько ребенок будет верить в сказки о монстрах? 8 — 10 лет? Может и меньше. А потом? Потом он осознает, что его водили за нос. Обозлится на родителей, перестанет им верить. Второй — невроз. Состояние тревоги, идущее за руку по жизни. Я знаю о чем говорю. Меня многим пугали и 99% ужастиков я не помню, просто мама рассказывала как она это делала. После ее рассказов, меня осенило: «Вот откуда у меня непрекращающееся состояние  тревоги. Вечное ожидание беды». К слову с состоянием тревоги я работаю посредством психотерапии. На это уходят деньги, время, силы и внутренний ресурс. Такого «счастья» сыну я не хочу.

Мне тоже проще «отдать» сына страшному дядьке за непослушание. Цена «дядек» слишком велика. Ее цена — неуверенность в себе. «Я настолько ужасный, что меня готовы отдать». Ее цена — неуверенность в близких. Ее цена — безопасность. «Мир небезопасный».  Зачем жить в таком страшном мире? Ее цена — мои отношения с ребенком. Поэтому, когда в очередной раз моему ребенку пытаются «втюхать» очередную «страшилку», отдать страшному дяде навсегда, я прошу не пугать ребенка. Он и так найдет свои поводы бояться и не спать по ночам. В этот момент я хочу быть не предателем, а его каменной стеной.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s